18+
На полях конференции ЦИПР 2026 заместитель председателя ВЭБ. Р Ф Игорь Дроздов рассказал РБК о правовом статусе контента, созданного искусственным интеллектом. В интервью были рассмотрены вопросы распределения ответственности за действия ИИ-систем, ключевые вызовы безопасности и перспективы формирования профильного законодательства в России.
Кто, на ваш взгляд, должен считаться правообладателем контента, созданного искусственным интеллектом?
В юридическом сообществе по этому вопросу уже сложился определенный консенсус: правообладателем может признаваться только человек, а не сама система искусственного интеллекта. Случаи, подобные прецеденту в Южной Африке, где ИИ-система DABUS была официально признана автором изобретения, носят скорее резонансный характер и направлены на привлечение внимания.
Основная задача экспертов сейчас заключается в том, чтобы определить, внес ли человек достаточный творческий вклад в продукт, созданный с помощью ИИ. Если такого вклада со стороны человека нет, то полученный результат вообще не признается объектом интеллектуальной собственности и не подлежит правовой охране.
А существуют ли уже в России прецеденты признания или непризнания объектов интеллектуальной собственностью, созданных автоматически?
Да, в российской практике уже есть подобные решения. Например, суды признали, что фотографии, автоматически сделанные камерами фиксации нарушений скоростного режима на дорогах, не являются объектами интеллектуальной собственности, так как в них отсутствует творческое участие человека.
Какие законодательные инициативы в России сейчас обсуждаются по вопросам авторства и прав на объекты, созданные ИИ?
Эти вопросы пытались нормативно закрепить в рамках профильного законопроекта об искусственном интеллекте, который подвергся критике со стороны экспертов. Специалисты высказали множество замечаний к статье, посвященной регулированию интеллектуальной собственности, практически единодушно сойдясь во мнении, что предложенные положения противоречат Гражданскому кодексу РФ. Скорее всего, данные нормы из текущего текста законопроекта будут исключены, однако сама проблема по-прежнему остро нуждается в разрешении.
Кто, на ваш взгляд, должен нести юридическую ответственность за вред, причиненный действиями искусственного интеллекта?
Это гораздо более сложный вопрос. Здесь можно провести аналогию с давно сформированным законодательством об источниках повышенной опасности. Например, если водитель за рулем автомобиля причиняет вред из-за отказавших тормозов, то перед пострадавшими изначально отвечает именно он, а уже затем в порядке регресса водитель может предъявить требования к производителю неисправного транспортного средства. Похожим образом раньше решались споры, если в квартире загорался или взрывался ламповый телевизор.
Какая именно модель регулирования будет окончательно применена к сфере ИИ, пока предсказать трудно. В зависимости от ситуации ответственность может возлагаться как на лицо, составившее промт, так и на разработчика заложенного в систему алгоритма. Это станет одной из самых жарких тем для будущих дискуссий.
Тем не менее, текущий уровень развития ИИ позволяет использовать его преимущественно в качестве поддерживающих систем для помощи в принятии решений, но не для автономного их утверждения. Поэтому финальная ответственность в любом случае лежит на человеке, который анализирует результаты работы ИИ и на их основе принимает окончательное решение.
Какие главные вызовы безопасности стоят перед обществом в эпоху массового внедрения искусственного интеллекта?
Угрозой номер один являются риски утечки информации. Для эффективной работы искусственного интеллекта в систему необходимо загружать огромные массивы данных, среди которых часто оказывается чувствительная информация и персональные данные людей.
Второй вызов — это определение прав на сгенерированный контент и смежный вопрос обучения ИИ-моделей на произведениях, защищенных авторским правом. Мы уже видим, как из-за этого теряют доходы авторы и журналисты: пользователи все реже обращаются к первоисточникам, предпочитая получать от искусственного интеллекта готовые выжимки и краткие резюме (summary). Тем не менее, несмотря на обилие угроз, преимуществ у технологии больше, поскольку ИИ кратно повышает общую производительность труда.
Как государство и бизнес работают сейчас над минимизацией угроз для безопасности человека при взаимодействии с искусственным интеллектом?
Это задача регуляторики, призванной установить четкие правила игры. За рубежом во многих странах уже вводится обязательная маркировка продуктов, созданных с использованием ИИ, чтобы потребитель четко понимал, имеет ли он дело с результатом человеческого труда или машинного. Также обсуждаются требования к раскрытию разработчиками перечня данных, на которых обучалась модель.
Подобные меры повышают безопасность, хотя и усложняют жизнь создателям ИТ-продуктов. Здесь важно соблюдать баланс: чрезмерно жесткая регуляторика создает избыточные барьеры для технологического сектора. ИИ-системы развиваются значительно динамичнее в тех странах, где законодательство остается гибким и не содержит жестких ограничений.
Игорь, какие требования к прозрачности и объяснимости искусственного интеллекта должны стать стандартом для защиты граждан?
Для меня очевидным стандартом является маркировка контента. Потребители имеют право знать, с чем именно они имеют дело. Разработчики иногда возражают против этого, утверждая, что в скором будущем абсолютно любой продукт будет так или иначе создан с применением ИИ, что делает такое требование невыполнимым и несправедливым. Тем не менее, если продукт создан с существенным использованием искусственного интеллекта, мы как потребители должны это видеть и учитывать в своих предпочтениях.
И напоследок, давайте спрогнозируем, как может измениться регуляция сферы ИИ в ближайшие 3−5 лет?
Полноценное регулирование обязательно появится, причем, возможно, даже быстрее этого срока. Сейчас Россия остается одной из немногих стран мира, где правовое регулирование ИИ практически полностью отсутствует. Многих это удивляет, но именно такой правовой вакуум, возможно, позволяет нам сейчас максимально быстро развивать и внедрять эти технологии. Тем не менее, в течение ближайших 3−5 лет регуляторная база в этой сфере будет окончательно сформирована.
На полях конференции ЦИПР 2026 заместитель председателя ВЭБ. Р Ф Игорь Дроздов рассказал РБК о правовом статусе контента, созданного искусственным интеллектом. В интервью были рассмотрены вопросы распределения ответственности за действия ИИ-систем, ключевые вызовы безопасности и перспективы формирования профильного законодательства в России.
Кто, на ваш взгляд, должен считаться правообладателем контента, созданного искусственным интеллектом?
В юридическом сообществе по этому вопросу уже сложился определенный консенсус: правообладателем может признаваться только человек, а не сама система искусственного интеллекта. Случаи, подобные прецеденту в Южной Африке, где ИИ-система DABUS была официально признана автором изобретения, носят скорее резонансный характер и направлены на привлечение внимания.
Основная задача экспертов сейчас заключается в том, чтобы определить, внес ли человек достаточный творческий вклад в продукт, созданный с помощью ИИ. Если такого вклада со стороны человека нет, то полученный результат вообще не признается объектом интеллектуальной собственности и не подлежит правовой охране.
А существуют ли уже в России прецеденты признания или непризнания объектов интеллектуальной собственностью, созданных автоматически?
Да, в российской практике уже есть подобные решения. Например, суды признали, что фотографии, автоматически сделанные камерами фиксации нарушений скоростного режима на дорогах, не являются объектами интеллектуальной собственности, так как в них отсутствует творческое участие человека.
Какие законодательные инициативы в России сейчас обсуждаются по вопросам авторства и прав на объекты, созданные ИИ?
Эти вопросы пытались нормативно закрепить в рамках профильного законопроекта об искусственном интеллекте, который подвергся критике со стороны экспертов. Специалисты высказали множество замечаний к статье, посвященной регулированию интеллектуальной собственности, практически единодушно сойдясь во мнении, что предложенные положения противоречат Гражданскому кодексу РФ. Скорее всего, данные нормы из текущего текста законопроекта будут исключены, однако сама проблема по-прежнему остро нуждается в разрешении.
Кто, на ваш взгляд, должен нести юридическую ответственность за вред, причиненный действиями искусственного интеллекта?
Это гораздо более сложный вопрос. Здесь можно провести аналогию с давно сформированным законодательством об источниках повышенной опасности. Например, если водитель за рулем автомобиля причиняет вред из-за отказавших тормозов, то перед пострадавшими изначально отвечает именно он, а уже затем в порядке регресса водитель может предъявить требования к производителю неисправного транспортного средства. Похожим образом раньше решались споры, если в квартире загорался или взрывался ламповый телевизор.
Какая именно модель регулирования будет окончательно применена к сфере ИИ, пока предсказать трудно. В зависимости от ситуации ответственность может возлагаться как на лицо, составившее промт, так и на разработчика заложенного в систему алгоритма. Это станет одной из самых жарких тем для будущих дискуссий.
Тем не менее, текущий уровень развития ИИ позволяет использовать его преимущественно в качестве поддерживающих систем для помощи в принятии решений, но не для автономного их утверждения. Поэтому финальная ответственность в любом случае лежит на человеке, который анализирует результаты работы ИИ и на их основе принимает окончательное решение.
Какие главные вызовы безопасности стоят перед обществом в эпоху массового внедрения искусственного интеллекта?
Угрозой номер один являются риски утечки информации. Для эффективной работы искусственного интеллекта в систему необходимо загружать огромные массивы данных, среди которых часто оказывается чувствительная информация и персональные данные людей.
Второй вызов — это определение прав на сгенерированный контент и смежный вопрос обучения ИИ-моделей на произведениях, защищенных авторским правом. Мы уже видим, как из-за этого теряют доходы авторы и журналисты: пользователи все реже обращаются к первоисточникам, предпочитая получать от искусственного интеллекта готовые выжимки и краткие резюме (summary). Тем не менее, несмотря на обилие угроз, преимуществ у технологии больше, поскольку ИИ кратно повышает общую производительность труда.
Как государство и бизнес работают сейчас над минимизацией угроз для безопасности человека при взаимодействии с искусственным интеллектом?
Это задача регуляторики, призванной установить четкие правила игры. За рубежом во многих странах уже вводится обязательная маркировка продуктов, созданных с использованием ИИ, чтобы потребитель четко понимал, имеет ли он дело с результатом человеческого труда или машинного. Также обсуждаются требования к раскрытию разработчиками перечня данных, на которых обучалась модель.
Подобные меры повышают безопасность, хотя и усложняют жизнь создателям ИТ-продуктов. Здесь важно соблюдать баланс: чрезмерно жесткая регуляторика создает избыточные барьеры для технологического сектора. ИИ-системы развиваются значительно динамичнее в тех странах, где законодательство остается гибким и не содержит жестких ограничений.
Игорь, какие требования к прозрачности и объяснимости искусственного интеллекта должны стать стандартом для защиты граждан?
Для меня очевидным стандартом является маркировка контента. Потребители имеют право знать, с чем именно они имеют дело. Разработчики иногда возражают против этого, утверждая, что в скором будущем абсолютно любой продукт будет так или иначе создан с применением ИИ, что делает такое требование невыполнимым и несправедливым. Тем не менее, если продукт создан с существенным использованием искусственного интеллекта, мы как потребители должны это видеть и учитывать в своих предпочтениях.
И напоследок, давайте спрогнозируем, как может измениться регуляция сферы ИИ в ближайшие 3−5 лет?
Полноценное регулирование обязательно появится, причем, возможно, даже быстрее этого срока. Сейчас Россия остается одной из немногих стран мира, где правовое регулирование ИИ практически полностью отсутствует. Многих это удивляет, но именно такой правовой вакуум, возможно, позволяет нам сейчас максимально быстро развивать и внедрять эти технологии. Тем не менее, в течение ближайших 3−5 лет регуляторная база в этой сфере будет окончательно сформирована.
Итоги ЦИПР и интервью РБК на специальной странице https://presscentr.rbc.ru/cipr2026