27 октября 2017

Российская экономика и перспективы развития


Интервью с Никитой Исаевым, Лидер общественно-политического движения «Новая Россия», директор Института актуальной экономики. Политик, экономист
- Чего, в первую очередь, сегодня не хватает для развития российской экономики?

- Сейчас большинство проблем развития отечественной экономики вызваны тем, что почти все решения правительства принимаются спонтанно, ситуативно, без чёткого плана. С тех пор как нас накрыло обвалом нефти и рубля в 2014 году, прошло не мало времени, но до сих пор мы так и не дождались ни антикризисного плана, ни полноценной стратегии социально-экономического развития. Появлялись только отдельные, не связанные друг с другом, программы от различных ведомств, вроде Стратегии экономической безопасности от Совбеза или Плана работы правительства. Некоторые из этих документов имеют разумное зерно, однако ни один из них по своему наполнению не дотягивает до полноценной стратегии социально-экономического развития. К сожалению, ни Центр стратегических разработок Алексея Кудрина, обещавший разработку Стратегии, ни Министерство экономического развития, обещавшее программу ускорения развития экономики к маю, так свои проекты и не представили. После отмены Стратегии-2020 был взят курс на ситуативное принятие решений, ведущий к неконструктивным метаниям от программы импортозамещения к невнятной концепции развития цифровой экономики.

Правительство с задачей своевременного стратегического планирования не справилось, понадеявшись на рост цен на нефть и газ. Пока что эти надежды оправдались, и стабильные крепкие нефтяные котировки позволили добиться формального прекращения кризиса и роста экономики. Однако все это – довольно хрупкая конструкция, если не последует серьёзных структурных перемен и выведения обрабатывающей промышленности на ведущие роли.

Велика вероятность, что Стратегия-2035, которую в Минэкономразвития пообещали разработать теперь уже до конца года, окажется слишком абстрактной, не имеющей отношения к реальным проблемам. Именно такой, определяющий лишь общий вектор развития в долгосрочной перспективе, её сейчас и планирует сделать МЭР.

- Существуют ли альтернативные предложения по созданию Стратегии?

- Сейчас практически нет альтернатив. Во многом такому выжженному экспертному полю потворствует политическая среда. Правительство молчит и отмахивается формальным подгоном отчетности, продолжая взращивать порочный климат царствования неэффективных госкорпорацией. Ни старая системная оппозиция, ни молодая внесистемная не дают ответа на вопрос, что нам нужно делать сегодня, что делать завтра и послезавтра, и к чему всё это приведёт. Существуют только наработки независимых экспертов, но нынешний закрытый формат создания стратегий и программ не предусматривает возможность рассмотрения подобных экспертных наработок.

- На что должна опираться стратегия, о которой идёт речь? Что за конкретика, которой так не хватает существующим документам?


- Стратегия должна задавать не только конечные цели, но и указывать инструменты, с помощью которых можно достичь результата в строго заданные сроки. Это должен быть единый комплексный документ, рассматривающий краткосрочную, среднесрочную и долгосрочную перспективы. Упор в стратегии необходимо делать на развитие обрабатывающей промышленности, создающей готовую продукцию. Именно она даёт наибольшую добавленную стоимость, а не сырьё и полуфабрикаты. Соответственно, для этого должен быть предусмотрен комплекс мер, направленный на развитие НИОКР. И велосипед изобретать не надо. Япония и США, например, имеют хорошие примеры стимулирования НИОКР за счёт создания подходящих условий и снижения налогооблагаемой базы.

- В теории всем понятно, что нужен уход от нефти к обрабатывающей промышленности, но проблема, как Вы сами отмечаете, в реализации этих идей, какие конкретные шаги должно предпринять правительство?

- Первый шаг - выявление и сокращение неэффективных расходов. Только по консервативным оценкам Счётной палаты они достигают 1 трлн рублей в год. Необходимо провести аудит программ государственной поддержки различных отраслей и госкомпаний. Сейчас бенефициарами отраслевых программ в основном являются крупнейшие компании, вытесняющие с рынка малых и средних игроков. Госкомпании и вовсе находятся вне конкурентного поля за счёт выделения субсидий и гибкой системы выплаты дивидендов, основанной на личных договорённостях. К примеру, более 100 дочерних (и зачастую непрофильных) компаний РЖД дают доходность порядка 1% в год. Для здоровой экономики такие показатели слишком неэффективны.

- И что с этим делать?

- Для решения этой проблемы необходимо провести тотальное «разгосударствленивание» экономики. Сейчас госсектор даёт более 70% ВВП. Нормальное развитие в таких условиях невозможно. В руках государства должны остаться только стратегически важные отрасли вроде нефтегазового сектора и оборонно-промышленного комплекса.

При разработке стратегии очень важно избегать возможного укрупнения небольшого числа основных городских агломераций. Стабильное экономическое развитие возможно только при равномерном развитии всей территории, в том числе малых городов, сёл и деревень. Нынешний отток людей в Москву, Санкт-Петербург и другие крупнейшие город сильно тормозит рост экономики, создавая большие депрессивные «зоны отчуждения». Получается, что в одних районах работать некому и нет рынка сбыта, а в других слишком дорого организовывать полноценное производство. Очень важно добиться равномерного развития. Это возможно. Республика Алтай сейчас, например, обладая изначально весьма скромным потенциалом, выбилась в число лидеров по темпам развития обрабатывающей промышленности (в основном за счёт пищевой промышленности) и показывает хорошую динамику роста.

В каждом регионе, исходя из его географического положения, климата, традиций и прочих факторов есть свои особенности ведения предпринимательской деятельности, досконально известные лишь местным властям. Даже при всём желании, ставить единые цели и задачи для всех не представляется возможным. Поэтому крайне важно, чтобы стратегия социально-экономического развития предусматривала создание и синхронизацию актуальных программ регионального развития.

Сейчас, согласно 172-ФЗ, субъекты РФ обязаны разрабатывать свои стратегии социально-экономического развития. Но, во-первых, стратегии регионов не синхронизированы даже со стратегиями развития столиц регионов (например, стратегия Калининградской области рассчитана до 2020 года, а городского округа Калининград - до 2035 года), во-вторых, они не синхронизированы с различными целевыми программами, и в-третьих, многие из них созданы до кризиса, или в период его самого начала, и не учитывают объективные перемены в экономике.

- А возможно ли в принципе сделать качественный скачок в развитии регионов прямо сейчас, когда все так разрозненно?

- Возможно, если провести реформу в системе распределения финансирования. Проработанная стратегия – это необходимое, но не достаточное условия для развития регионов. Все начинания и инициативы необходимо подкреплять финансово. На сегодняшний день, только 13 регионов из 85 способны самостоятельно себя обеспечивать собственными доходами. Даже если в кратчайшие сроки разработать стратегии социально-экономического развития и соответствующие им программы, регионы не смогут их реализовывать, не имея доступа к распоряжению собственным деньгами. Программы поддержки промышленности, развитие инфраструктуры, создание комфортных налоговых условий – всё это требует средств, которых ни у субъектов с госдолгом в 2,585 трлн. рублей, ни у муниципалитетов с долгом 350,9 млрд рублей нет. Если регионы исполнят всё, что планировали, то дефицит их бюджетов в 2017 году по оценке Счётной палаты должен составить 1,6 трлн рублей.

- Где же тогда раздобыть источники финансирования региональных программ?


- Теоретически, это можно сделать из разных источников. Самый простой – использовать по максимуму средства Резервного фонда (986 млрд рублей) и Фонд национального благосостояния (4,21 трлн рублей). Однако тогда не останется никакого запаса средств уже через несколько лет, и российская экономическая система, в случае очередного обвала цен на нефть, окажется беспомощна. Международные запасы у нас куда обширнее, они оцениваются почти в 424,8 млрд долларов, это почти 24,5 трлн рублей. Такой суммы может хватить на многое, однако использование золотовалютных запасов для правительства неприемлемо. Вот почему. Их использование в целях поддержания регионов значительно ускорит прирост денежной массы минимум в полтора раза (сейчас среднемесячный прирост оценивается в 269 млрд рублей) и негативно скажется на снижении инфляции. А для правительства сейчас это один из важнейших показателей.

Увеличение долговой нагрузки тоже ни к чему хорошему не приведёт. На данный момент и так 58 субъектов РФ в структуре своей задолженности имеют дорогостоящие кредиты от коммерческих банков, а 56 регионов имеют задолженность, превышающую 50% от доходов за год. Увеличение долговой нагрузки, кроме того, что повышает расходы на обслуживание кредитов, ведёт к лишению субъектов дешёвых госкредитов под 0,1% годовых. Со следующего года регионы, чтобы заработать право получить дешёвый кредит, должны сокращать свою задолженность минимум на 5% в год.

- Хорошо, если ни тот ни другой вариант не подходят, какова альтернатива? Реалистична ли цель?

- Намного эффективнее было бы просто дать возможность регионам самостоятельно заработать, оставив им часть налоговых поступлений, перечисляемых в федеральный бюджет. Сейчас порядка 65% налоговых сборов уходят в центр, и только 35% остаются в распоряжении субъектов РФ и муниципалитетов.

Правительство, начиная с 2004 года, пытается выравнивать финансовое положение регионов, вот только изъятие НДС и природопользвательских налогов из бюджетов субъектов РФ привело к тому, что почти все регионы, за исключением Москвы и нескольких нефтеносных, оказались одинаково бедными. У нас 72 региона из 85 возможных живут за счёт дотаций, субсидий, субвенций и прочих видов безвозмездной помощи.

Но в ближайшее время положение регионов может стать еще сложнее, а неравенство только усилится. В этом году субсидии сократили на 15,5%, в итоге совокупный объём поддержки регионов сократился с 1,5 трлн рублей до 1,36 трлн рублей, также был сокращён с 300 до 100 млрд. рублей объём предоставляемых бюджетных кредитов. В 2019 году он будет сокращён до 50 млрд рублей. Более того, право получить бюджетный кредит смогут только те регионы, которые смогли за год сократить свой долг минимум на 5%. Получается, что у успешных регионов всё останется по-прежнему, а у проблемных ситуация только ухудшится из-за возросшей потребности в дорогостоящих коммерческих кредитах. В итоге тенденция к сокращению госдолга и доли коммерческих кредитов прервётся.

- Как это реализовать?

- Сейчас регионы, отдавая налоговые доходы федеральному бюджету, вынуждены искать способы покрытия дефицита своих бюджетов. В среднем дотационные регионы обеспечивают расходы собственными доходами только на 64,9%. Часть дефицита компенсируется дотациями и субсидиями, но и они поступают нерегулярно, в результате чего возникают кассовые разрывы, также требующие привлечения коммерческих кредитов. То есть мы получаем круговорот денег через федеральный бюджет в качестве промежуточного этапа и необходимость обслуживать коммерческие кредиты со средневзешенной ставкой 11,3%. Выгоду от этого получают исключительно несколько крупнейших банков (выплаты по процентам в этом году составят практически 70 млрд рублей).

Намного полезней было бы направить эти деньги на поддержку МСБ и промышленности. Избавиться от череды бессмысленных действий можно, сразу оставляя часть федеральных налогов бюджетам субъектов и муниципальных образований, которые не имеют даже собственных источников формирования дорожного фонда. Например, 50% от собранного налога как раз компенсируют по объёму дотации и субсидии регионам.

- И что конкретно это даст? Наглядно, в цифрах – какие результаты можно было бы ожидать?

- Перераспределение налоговых доходов в пользу бюджетов субъектов РФ и муниципалитетов имеет множественный эффект: сокращение издержек, повышение мотивации и повышение стабильности доходов. При перераспределении налогов издержки сократятся за счёт меньшей потребности в дорогих коммерческих кредитах. Сейчас основу доходов бюджетов субъектов РФ составляет налог на прибыль, но в период кризиса прибыль компаний резко сокращается, у нас сейчас почти 31% компаний, без учёта сектора МСБ, убыточны. Соответственно, снижаются и доходы регионов.
Косвенные налоги имеют неплохую собираемость даже в кризис. Так, сборы НДС за 2016 выросли на 8,5% по сравнению с 2015 году. И в случае перераспределения части НДС в пользу бюджетов субъектов РФ, последние имели бы стабильный гарантированный источник доходов, не зависящий от прибыли компаний.

Стабильное финансирование регионов помогло бы намного спокойнее пережить кризис, оказывать поддержку малому и среднему бизнесу в полном объёме и реализовывать возможные льготы. Более того, у властей субъектов РФ и муниципалитетов тогда появится стимул развивать подконтрольную территорию. Сейчас такого стимула нет, поскольку в любом случае будут выделены дотации и субсидии.

Стратегия должна обеспечить уже в ближайшие год-два выход на среднемировые темпы роста экономики в 3,5% ежегодно. Прогнозируемые ныне 2% - 2,5% прибавки ВВП неприемлемы, с ними мы продолжаем отставать. Даже по меркам консервативной Европы хорошими темпами роста считаются 4% (которые теперь имеет Польша, изначально одна из самых отсталых европейских стран). В перспективе пяти лет мы должны выйти на темпы роста в 6% - 7% в год. Только так мы сможем хотя бы не увеличивать своё отставание от Китая. Но самым важным показателем роста экономики должны стать реальные располагаемые доходы населения. Без них формальные цифры роста ВВП не имеют никакого смысла. Сейчас, несмотря на формальный небольшой рост экономики, благосостояние населения продолжает ухудшаться, загоняя Россию в экономическую яму.